Омар Хайям » мать

Лучшие рубаи -3

admin — Wed, 26 Aug 2009 10:09:05 +0000

Долго ль будешь скорбеть и грустить, друг,

Сокрушаться, сколько жизнь ускользает из рук?

Пей хмельное вино, в наслажденьях усердствуй,

Веселясь, совершай предначертанный коллекция!

* * *

Смертный, думать не следует о завтрашнем дне,

Станем думать о счастье, о светлом вине.

Мне раскаянья аллах никогда не дарует.

Ну а когда дарует – зачем оно мне?

* * *

В Книге судеб ни слова нельзя изменить.

Тех, который вечно страдает, нельзя возражение.

Можешь пить свою желчь накануне скончания жизни:

Жизнь нельзя сократить и запрещается удлинить.

* * *

.Много ль проку от наших молитв и кадил?

В рай чуть тот попадет, кто не в ад угодил.

который кому на роду предначертано будет –

перед начала творенья Господь утвердил!

* * *

Благородство и низкий, отвага и страх –

всегда с рожденья заложено в наших телах.

Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже –

Мы такие, какими нас создал Аллах!

…

В этом мире для каждом шагу – западня.

Я по собственной воле не прожил и дня.

Без меня в небесах принимают решенья,

А после бунтарем называют меня!

* * *

Сбрось обузу корысти, тщеславия гнет,

Злом опутанный, вырвись из этих тенет,

Пей вино и расчесывай локоны милой:

сутки пройдет незаметно – и жизнь промелькнет.

* * *

коль гурия страстно целует в уста,

Лучшие рубаи -4

admin — Mon, 17 Aug 2009 04:02:31 +0000

Поток времен свиреп, всюду угроза.

Я уязвлен и жду все новых ран.

В саду существ я сжавшаяся роза,

Облито душа кровью, как тюльпан.

* * *

Все ароматы жадно я вдыхал.

Пил всетаки лучи. Я женщин всех желал.

Что жизнь? Ручей блестнул на солнце

И где-то в черной трещине – пропал.

* * *

Не ставь ты дураку хмельного угощенья,

чтоб оградить себя через чувста отвращенья:

Напившись, криками он спать тебе не даст,

А утром надоест, прося за то прощенья.

* * *

Из верченья гончарного круга времен

значение извлек тонко тот, кто учен и умен,

Или подгулявший, привычный к вращению мира,

Ничего ровным счетом не смыслящий в нем!

* * *

Хорошо, буде платье твое без прорех.

И о хлебе насущном подумать не грех.

А только остального и даром не надо –

век дороже богатства и почестей всех.

Словно ветер в степи, словно в речке вода,

погода прошл – и назад не придет никогда.

Будем прозябать, о подруга моя, настоящим!

Сожалеть о минувшем – не стоит труда.

* * *

"якобы там в мире ином" - я спросил старика,

Утешаясь вином в уголке погребка.

"Пей! – ответил. – Дорога туда далека.

Из ушедших никто не вернулся пока".

* * *

недостает благороднее растений и милее,

Чем черный кипарис и белая лилея.

Он, сто имея рук не тычет их будущий;

Она всегда молчит, сто языков имея.

Омар хайям

admin — Tue, 16 Jun 2009 04:04:42 +0000

(1048-1123)

Гиясаддун Абуль Фатх ибн Ибрахим Омар Хайям Нишапури родился в 1048

году в Нишапуре, учился в этом городе, затем в крупнейших центрах науки того

времени, в том числе в Балхе и Самарканде.

сообразно оставшимся его научным трудам и сообщениям современников установлены

некоторые детали биографии. Около 1069 г. он, находясь в Самарканде, написал

трактат "О доказательствах задач алгебры и алмукабалы". А прежде этого были

написаны два математических трактата. В 1074 г. возглавил крупнейшую

астрономическую обсерваторию в Исфахане, в 1077 г. завершил работу над

книгой "Комментарии к трудным постулатам книги Евклида", в 1079 г. вместе со

своими сотрудниками ввел в действие дневник.

В середине 90-х годов XI в., после закрытия обсерватории, вызванного

сменой правителей, Хайям совершил паломничество в Мекку. относительный этом сообщает

один из его недружелюбных биографов Ибн Ал-Кифти следующими словами: что он

совершил путешествие "… придержав поводья своего языка и пера, из

страха, а не из благочестия".

Около 1097 г. Хайям работает врачом при наместнике Хорасана. вероятно в

это время он написал свой философский договор на языке фарси – "О

всеобщности бытия".

Последние 10-15 лет жизни Хайям провел в уединении в Нишапуре. Он мало

общался с людьми. относительный этом сообщает историк Бейхаки: "Был скуп в сочинении

книг и преподавании…"

По-видимому, последние годы жизни Хайяма проходили тяжело. Он пишет: